Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за январь — июль 2014 года

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗА ЯНВАРЬ - ИЮЛЬ 2014 ГОДА
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 01.09.2014)

(Извлечение)


СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

I. Практика рассмотрения дел по спорам, возникающим из гражданских правоотношений

Практика применения законодательства о праве собственности

1. Внесение доли в праве собственности на недвижимое имущество в уставный капитал общества не нарушает прав сособственников этого имущества, не требует их предварительного уведомления, не наделяет преимущественным правом на ее приобретение и, как следствие, не предоставляет им возможности перевода на себя прав и обязанностей покупателя.
Р. обратилась в суд с иском в порядке ст. 250 ГК РФ к обществу, Х. о переводе прав и обязанностей приобретателя 1/2 доли в праве собственности на здание станции технического обслуживания автомобилей. В обоснование иска ссылалась на то, что ей принадлежит 1/2 доли в праве собственности на указанное здание, а 1/2 доли в праве собственности на него принадлежала Х., который внес свою долю в данном недвижимом имуществе в уставный капитал общества. Ответчики не извещали Р. о своем намерении передать/приобрести долю в праве общей долевой собственности на здание, в связи с чем истец полагал, что тем самым нарушено ее преимущественное право на приобретение принадлежавшей Х. доли в указанном имуществе.
Решением районного суда в удовлетворении исковых требований отказано.
Апелляционным определением указанное решение отменено, по делу принято новое решение, которым исковые требования Р. удовлетворены.
В кассационных жалобах Х. и общества ставился вопрос об отмене апелляционного определения и оставлении в силе решения районного суда.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации установила, что имеются основания для отмены обжалуемого судебного постановления по следующим основаниям.
Судом установлено, что здание станции технического обслуживания автомобилей принадлежало на праве общей долевой собственности Р. (1/2 доли в праве) и Х. (1/2 доли в праве).
Х. внес свою долю в праве собственности на указанный объект недвижимости в уставный капитал общества и был принят в качестве участника данного общества с долей в его уставном капитале 97,98%, в связи с чем собственником данной доли в праве собственности на здание станции технического обслуживания автомобилей стало общество.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований Р., суд первой инстанции исходил из того, что правила преимущественной покупки применяется только к договору купли-продажи, за исключением продажи с публичных торгов, и к договору мены, а внесение имущества в качестве вклада в уставный капитал общества и договор купли-продажи по своей правовой природе являются различными сделками. При этом суд первой инстанции отметил, что при внесении доли в уставный капитал общества отсутствует покупатель как сторона по договору купли-продажи (мены). Также не установлен факт получения Х. денежных средств за передачу своей доли в уставный капитал общества.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об удовлетворении исковых требований Р., вышестоящий суд пришел к выводу о том, что в силу положений ст. 246 ГК РФ требования ст. 250 ГК РФ должны распространяться и при внесении участником долевой собственности принадлежащей ему доли в качестве вклада в уставный капитал общества, поскольку такая сделка является возмездной.
Между тем в силу п. 1 ст. 250 ГК РФ при продаже доли в праве общей собственности постороннему лицу остальные участники долевой собственности имеют преимущественное право покупки продаваемой доли по цене, за которую она продается, и на прочих равных условиях, кроме случая продажи с публичных торгов.
При продаже доли с нарушением преимущественного права покупки любой другой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя (п. 3 указанной статьи).
Правила этой статьи применяются также при отчуждении доли по договору мены.
По смыслу указанной нормы, правило преимущественной покупки применяется только к договору купли-продажи, за исключением случаев продажи с публичных торгов, и к договору мены.
Между тем Х. внес свою долю в праве собственности на спорный объект недвижимости в уставный капитал общества и принят в качестве участника данного общества с долей в его уставном капитале.
Внесение доли в праве общей собственности в уставный капитал хозяйственного общества по своей правовой природе отличается от договора купли-продажи, а также от договора мены такого имущества, поскольку в первом случае приобретается статус участника такого общества с правами и обязанностями, предусмотренными законом и учредительными документами общества, таким образом, имеет место встречное представление.
Однако между Х. и обществом не заключалось ни договора купли-продажи, ни договора мены.
Судом первой инстанции сделан правильный вывод о том, что внесение Х. доли в уставный капитал общества не нарушает права Р. как сособственника недвижимого имущества, не требует ее предварительного уведомления, не наделяет ее преимущественным правом и, как следствие, не предоставляет ей возможности перевода на себя прав и обязанностей покупателя.
При таких обстоятельствах у суда апелляционной инстанции отсутствовали законные основания для отмены решения суда первой инстанции и принятии по делу нового решения об удовлетворении иска Р. на основании ст. 250 ГК РФ, которая к спорным правоотношениям неприменима.
Доводы о том, что в данном случае к спорным правоотношениям подлежит применению ст. 250 ГК РФ по аналогии, несостоятельны, поскольку в соответствии с этой нормой перевод прав и обязанностей приобретателя по сделке в праве общей собственности возможен только по договору купли-продажи и по договору мены, между тем спорные правоотношения под действие ни одного из договоров не подпадают.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила обжалуемое апелляционное определение, оставив в силе решение районного суда.

Определение N 56-КГ13-12

Вопросы социальной защиты инвалидов

2. Инвалиды и семьи, имеющие в своем составе инвалидов, подлежат обеспечению земельными участками для индивидуального жилищного строительства в первоочередном порядке только в том случае, если они признаны нуждающимися в улучшении жилищных условий или имеют основания для постановки на жилищный учет.
С. обратилась в суд с иском к администрации города (далее - администрация) о признании отказа в предоставлении земельного участка незаконным и возложении обязанности по предоставлению земельного участка, сославшись на то, что она является инвалидом II группы и имеет право на первоочередное выделение земельного участка. С. обратилась в администрацию с заявлением о предоставлении земельного участка для индивидуального жилищного строительства с указанием места расположения этого земельного участка, в чем ей было отказано в связи с отсутствием решения о постановке ее на учет в качестве нуждающейся в жилом помещении.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, иск С. удовлетворен, отказ администрации в предоставлении С. как инвалиду в первоочередном порядке земельного участка в аренду без проведения торгов (аукциона) признан незаконным, на администрацию возложена обязанность по предоставлению С. соответствующего земельного участка.
Обсудив доводы кассационной жалобы администрации, отзыв на кассационную жалобу, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные постановления по следующим основаниям.
Удовлетворяя исковые требования С., суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что истец относится к категории лиц, имеющих право на первоочередное получение земельного участка для индивидуального жилищного строительства, поскольку действующее законодательство не ставит право инвалидов на первоочередное получение земельного участка для указанных целей в зависимость от наличия каких-либо условий.
Между тем в соответствии с положениями ст. 28 ЗК РФ земельные участки из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, предоставляются гражданам и юридическим лицам в собственность или в аренду.
Конституция Российской Федерации (ст. 7), провозглашая Российскую Федерацию социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие каждого человека, возлагает на государство обязанность обеспечивать государственную поддержку инвалидов, развивать систему социальных служб, устанавливать государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты.
К числу таких гарантий относятся и положения ч. 14 ст. 17 Федерального закона "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации", закрепляющие право инвалидов и семей, имеющих в своем составе инвалидов, на первоочередное получение земельных участков для индивидуального жилищного строительства, ведения подсобного и дачного хозяйства и садоводства.
Вместе с тем ст. 17 указанного Федерального закона поименована "Обеспечение инвалидов жилой площадью" и регламентирует способы реализации права инвалидов и их семей на улучшение жилищных условий.
В соответствии с Правилами предоставления льгот инвалидам и семьям, имеющим детей-инвалидов, по обеспечению их жилыми помещениями, оплате жилья и коммунальных услуг, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 27 июля 1996 г. N 901, инвалиды и семьи, имеющие детей-инвалидов, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, принимаются на учет и обеспечиваются жилыми помещениями с учетом льгот, установленных Федеральным законом "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации", по обеспечению жилыми помещениями, оплате жилья и коммунальных услуг, по получению земельных участков для индивидуального жилищного строительства, а также ведения подсобного и дачного хозяйства и садоводства в соответствии с установленным порядком и положениями данных Правил.
Исходя из системного анализа приведенных норм закона право на первоочередное получение земельных участков для индивидуального жилищного строительства предусмотрено законодателем с целью установления дополнительных гарантий реализации жилищных прав инвалидов и семей, имеющих в своем составе инвалидов, и соответственно, связано с нуждаемостью граждан, относящихся к данной категории лиц, в улучшении жилищных условий.
Таким образом, первоочередное обеспечение земельными участками инвалидов и семей, имеющих в своем составе инвалидов, для индивидуального жилищного строительства является мерой социальной поддержки, направленной не на всех инвалидов и семей, имеющих в своем составе инвалидов, а на тех относящихся к этой категории лиц, которые нуждаются в получении такой социальной поддержки как дополнительной гарантии реализации их жилищных прав, то есть на инвалидов и семей, имеющих в своем составе инвалидов, состоящих на жилищном учете или имеющих основания для постановки на жилищный учет.
Данный подход соответствует принципу справедливости как соразмерности предоставления прав субъектам правоотношений.
С учетом изложенного по делам, связанным с правами инвалидов на первоочередное обеспечение земельными участками, одним из юридически значимых обстоятельств, имеющих юридическое значение и подлежащих установлению, является наличие или отсутствие нуждаемости инвалида в улучшении жилищных условий.
Установление данного юридически значимого обстоятельства включает в себя как исследование вопроса состояния инвалида на жилищном учете, так и проверку наличия у инвалида оснований для постановки на учет нуждающихся в жилом помещении.
Следовательно, по настоящему делу при исследовании оснований для предоставления С. в первоочередном порядке земельного участка для индивидуального жилищного строительства юридически значимым обстоятельством является наличие или отсутствие нуждаемости С. в улучшении жилищных условий.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила обжалуемые судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение N 91-КГ13-7




Споры, возникающие из жилищных правоотношений

3. В случае выезда в другое место жительства право пользования приватизированным жилым помещением бывшего члена семьи собственника может быть прекращено независимо от того, что в момент приватизации это лицо имело равное право пользования данным жильем с приватизировавшим его лицом.
Л. обратилась в суд с иском к С. о прекращении права пользования жилым помещением, указав, что ответчик в спорном жилом помещении не проживает длительное время, коммунальные услуги не оплачивает.
Решением районного суда, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении иска отказано.
Обсудив доводы кассационной жалобы Л., Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные постановления с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.
Судом установлено, что Л. с 2005 года является собственником квартиры на основании договора передачи квартиры в собственность в порядке приватизации.
Ответчик С. - сын истца - зарегистрирован в указанном жилом помещении по месту жительства с 1996 года.
Судом на основании показаний свидетелей установлено, что ответчик выехал из квартиры и не живет в ней более 10 лет.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что отсутствие ответчика по месту жительства носит временный характер, право пользования другим жилым помещением он не приобрел.
Соглашаясь с решением, суд апелляционной инстанции дополнительно указал, что С. на момент приватизации спорного жилого помещения имел равное с истцом право пользования этим помещением, а потому за ним должно сохраняться право пользования данным жилым помещением в силу ст. 19 Федерального закона от 29 декабря 2004 г. N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" (далее - Вводный закон).
Вместе с тем согласно ч. 1 ст. 31 ЖК РФ к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника.
В силу ч. 4 ст. 31 ЖК РФ в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи.
Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации", по смыслу ч. ч. 1 и 4 ст. 31 ЖК РФ к бывшим членам семьи собственника жилого помещения относятся лица, с которыми у собственника прекращены семейные отношения. Отказ от ведения общего хозяйства иных лиц (помимо супругов) с собственником жилого помещения, отсутствие у них с собственником общего бюджета, общих предметов быта, неоказание взаимной поддержки друг другу и т.п., а также выезд в другое место жительства могут свидетельствовать о прекращении семейных отношений с собственником жилого помещения.
Правовые последствия отсутствия бывших членов семьи собственника жилого помещения в жилом помещении по причине выезда из него Жилищный кодекс Российской Федерации не регламентирует.
Исходя из аналогии закона (ст. 7 ЖК РФ) к ситуации, связанной с выездом из жилого помещения бывших членов семьи собственника, подлежат применению положения ст. 83 ЖК РФ, а также разъяснения, содержащиеся в п. 32 указанного выше Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации".
Согласно этим разъяснениям судам необходимо выяснить, по какой причине и как долго ответчик отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд из жилого помещения вынужденный характер (конфликтные отношения в семье, расторжение брака) или добровольный, временный (работа, обучение, лечение и т.п.) или постоянный (вывез свои вещи, переехал в другой населенный пункт, вступил в новый брак и проживает с новой семьей в другом жилом помещении и т.п.), не чинились ли ему препятствия в пользовании жилым помещением со стороны других лиц, проживающих в нем, приобрел ли ответчик право пользования другим жилым помещением в новом месте жительства, исполняет ли он обязанности по договору по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и др.
При этом также необходимо учитывать, что отсутствие у гражданина, добровольно выехавшего из жилого помещения в другое место жительства, в новом месте жительства права пользования жилым помещением по договору социального найма или права собственности на жилое помещение само по себе не может являться основанием для признания отсутствия этого гражданина в спорном жилом помещении временным, поскольку согласно ч. 2 ст. 1 ЖК РФ граждане по своему усмотрению и в своих интересах осуществляют принадлежащие им жилищные права. Намерение гражданина отказаться от пользования жилым помещением по договору социального найма может подтверждаться различными доказательствами, в том числе и определенными действиями, в совокупности свидетельствующими о таком волеизъявлении гражданина как стороны в договоре найма жилого помещения.
Это судебными инстанциями учтено не было.
Кроме того, суд в нарушение требований ч. 4 ст. 198 ГПК РФ не указал ни доказательства, на основании которых он пришел к выводу о том, что С. временно выехал из квартиры, ни доводы, по которым он отверг показания свидетелей со стороны истца, являющиеся доказательствами в силу ст. 69 ГПК РФ, о том, что ответчик добровольно выехал в другое место жительства более 10 лет назад.
Указанные нарушения не были устранены и судом апелляционной инстанции.
Ссылка судов на ст. 19 Вводного закона, положенная в обоснование отказа в удовлетворении заявленных требований, признана ошибочной.
В соответствии со ст. 19 Вводного закона действие положений ч. 4 ст. 31 ЖК РФ не распространяется на бывших членов семьи собственника приватизированного жилого помещения при условии, что в момент приватизации данного жилого помещения указанные лица имели равные права пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим, если иное не установлено законом или договором.
При этом из названия ст. 31 ЖК РФ следует, что ею регламентируются права и обязанности именно тех граждан, которые проживают совместно с собственником в принадлежащем ему жилом помещении.
Следовательно, в случае выезда в другое место жительства право пользования жилым помещением бывшего члена семьи собственника, в котором он проживал вместе с собственником жилого помещения, может быть прекращено независимо от того, что в момент приватизации спорного жилого помещения бывший член семьи собственника жилого помещения имел равное право пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим.
Ссылка суда апелляционной инстанции на то, что С., будучи сыном истца, не может являться бывшим членом ее семьи в силу родства, также несостоятельна, поскольку возможность признания детей бывшими членами семьи их родителя - собственника жилого помещения в случае достижения такими детьми дееспособности в полном объеме действующим жилищным законодательством не исключается.

Определение N 46-КГ13-6

4. Собственнику или нанимателю жилого помещения, признанного непригодным для проживания и не подлежащим ремонту и реконструкции, которые состоят на учете в качестве нуждающихся в предоставлении жилья, жилое помещение по договору социального найма должно быть предоставлено вне очереди незамедлительно.
С. обратился в суд с иском к администрации района, администрации города, квартирно-эксплуатационной части, территориальному управлению Федерального агентства по управлению государственным имуществом о предоставлении жилого помещения, указав в обоснование своих требований, что он является собственником комнаты в трехкомнатной квартире на основании договора передачи комнаты в коммунальной квартире в собственность граждан. В 2005 году актом межведомственной комиссии по признанию жилых домов (жилых помещений) непригодными для проживания жилой дом, в котором расположена данная квартира, признан непригодным для проживания. Отселение до настоящего времени не произведено, он с 2008 года стоит на учете в списке граждан, имеющих право на внеочередное предоставление жилого помещения, в качестве малоимущего и нуждающегося в предоставлении жилья. На его обращение в администрацию района с просьбой предоставить жилое помещение по договору социального найма был дан ответ, что по мере приобретения жилых помещений в порядке очереди ему предоставят жилое помещение. Просил суд обязать администрацию города предоставить ему жилое помещение не менее 16 кв. м в виде отдельной квартиры на территории города на условиях договора социального найма.
Решением районного суда исковые требования С. удовлетворены в части.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции отменено, по делу вынесено новое решение об отказе С. в удовлетворении заявленных требований.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации удовлетворила кассационную жалобу С., отменив апелляционное определение с оставлением в силе решения суда первой инстанции.
Разрешая дело по существу и удовлетворяя заявленные С. требования в части, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ч. 2 ст. 57 ЖК РФ, пришел к выводу о том, что С., являясь собственником комнаты в квартире площадью 15,9 кв. м, подлежит выселению из занимаемого жилого помещения ввиду признания дома аварийным и непригодным для проживания, в связи с чем возложил на администрацию города обязанность по предоставлению ему однокомнатной квартиры, соответствующей установленным санитарным и техническим нормам и правилам, общей площадью не менее 16 кв. м, находящейся в черте города.
С данным выводом суда первой инстанции не согласился суд апелляционной инстанции, сочтя, что судом первой инстанции неправильно применены нормы материального права, поскольку С. состоит в очереди на предоставление жилого помещения во внеочередном порядке как малоимущий, нуждающийся в предоставлении жилого помещения, в предоставлении жилого помещения согласно указанной очередности по правилам, предусмотренным ст. 57 ЖК РФ, ответчиком истцу отказано не было, в связи с чем заявленные С. требования не могли быть удовлетворены.
Вместе с тем в силу ч. 1 ст. 57 ЖК РФ жилые помещения по договорам социального найма предоставляются гражданам, состоящим на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, в порядке очередности исходя из времени принятия таких граждан на учет, за исключением установленных ч. 2 данной статьи случаев.
В соответствии с п. 1 ч. 2 данной правовой нормы вне очереди жилые помещения по договору социального найма предоставляются гражданам, жилые помещения которых признаны в установленном порядке непригодными для проживания и ремонту и реконструкции не подлежат.
Указанная норма закона не ставит право на внеочередное предоставление жилья в зависимость от наличия или отсутствия иных лиц, имеющих право на получение жилой площади вне очереди, от обеспечения жильем других очередников, от времени постановки на учет в качестве нуждающихся в улучшении жилищных условий, от включения в список граждан, имеющих право на получение жилого помещения вне очереди (список внеочередников), тем более - от времени включения в список внеочередников. Нет в ней и указаний на предоставление жилья в порядке очередности лиц равной категории.
Отсутствие в законодательстве указания на срок, в течение которого жилье должно быть предоставлено гражданам, имеющим право на его внеочередное предоставление, свидетельствует о том, что жилье указанной категории граждан должно быть предоставлено незамедлительно после возникновения соответствующего субъективного права - права на получение жилого помещения вне очереди, а не в порядке какой-либо очереди (по списку внеочередников).
Иное толкование п. 1 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ противоречит прямо установленному данной нормой исключению из общего правила о предоставлении жилых помещений в порядке очередности в отношении лиц, жилые помещения которых признаны в установленном порядке непригодными для проживания и не подлежащими ремонту или реконструкции.
При этом федеральный законодатель не связывает возможность признания гражданина нуждающимся в получении жилого помещения с конкретным правом, на котором ему принадлежит (или ранее принадлежало) жилое помещение, а потому нуждающимся, по смыслу приведенных законоположений, может быть признан как наниматель по договору социального найма, так и собственник жилого помещения.
При разрешении возникшего спора приведенные положения ст. 57 ЖК РФ судом апелляционной инстанции учтены не были, что привело к нарушению прав С., обратившегося с требованием о незамедлительном предоставлении ему жилого помещения по договору социального найма.

Определение N 45-КГ13-14




II. Практика рассмотрения дел по спорам, возникающим из социальных, трудовых и пенсионных правоотношений

5. Установление на территории субъекта Российской Федерации районного коэффициента к заработной плате не свидетельствует о ее отнесении к районам Крайнего Севера и приравненным к ним местностям, а также к районам Севера и о предоставлении проживающим и работающим там лицам гарантий и компенсаций, предусмотренных для северных районов России.
К. обратился в суд с иском к Управлению Федеральной службы судебных приставов по Республике Хакасия (далее - Управление) о взыскании компенсации расходов стоимости проезда и провоза багажа ему и членам его семьи к месту использования отпуска и обратно и компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что он с 2006 года состоит на государственной гражданской службе в Управлении в должности судебного пристава-исполнителя. В 2012 году он с семьей находился в очередном оплачиваемом отпуске в г. Новороссийске, в связи с чем им были понесены расходы на приобретение билетов. Истец полагал, что имеет право на оплату стоимости проезда к месту использования отпуска и обратно, поскольку на территории Республики Хакасия к заработной плате установлен районный коэффициент в размере 1,3. Однако ответчик отказался компенсировать указанные расходы.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения апелляционным определением, исковые требования К. удовлетворены частично - в его пользу с Управления взысканы компенсация расходов стоимости проезда к месту использования отпуска и обратно, компенсация морального вреда, судебные расходы.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев кассационную жалобу Управления, пришла к выводу о том, что при рассмотрении дела судами были допущены существенные нарушения, являющиеся согласно ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке.
Удовлетворяя заявленные требования, судебные инстанции, сославшись на положения ст. 325 ТК РФ, ст. 33 Закона Российской Федерации от 19 февраля 1993 г. N 4520-I "О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях" (в редакции от 24 июля 2009 г.), Постановление Правительства Российской Федерации от 12 июня 2008 г. N 455 "О порядке компенсации расходов на оплату проезда и провоза багажа к месту использования отпуска и обратно для лиц, работающих в организациях, финансируемых из федерального бюджета, расположенных в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, и членов их семей", пришли к выводу о том, что территория Республики Хакасия отнесена к тем районам, на которые указанным законодательством распространяются льготы и компенсации, установленные для районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей.
Между тем в соответствии с ч. 1 ст. 325 ТК РФ лица, работающие в организациях, финансируемых из федерального бюджета, расположенных в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, имеют право на оплату один раз в два года за счет средств работодателя (организации, финансируемой из федерального бюджета) стоимости проезда в пределах территории Российской Федерации к месту использования отпуска и обратно любым видом транспорта (за исключением такси), в том числе личным, а также на оплату стоимости провоза багажа весом до 30 килограммов. Право на компенсацию указанных расходов возникает у работника одновременно с правом на получение ежегодного оплачиваемого отпуска за первый год работы в данной организации.
Аналогичные положения содержатся и в ст. 33 Закона Российской Федерации от 19 февраля 1993 г. N 4520-I "О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях".
Перечнем районов Крайнего Севера и местностей, приравненных к районам Крайнего Севера, утвержденным Постановлением Совета Министров СССР от 3 января 1983 г. N 12, Республика Хакасия не отнесена к районам Крайнего Севера и приравненным к ним местностям.
Пунктом 3 Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 19 февраля 1993 г. N 4521-I "О порядке введения в действие Закона Российской Федерации "О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях" установлено, что предусмотренные данным Законом государственные гарантии и компенсации распространяются на районы Севера, в которых начисляются районный коэффициент и процентная надбавка к заработной плате, но не отнесенные к районам Крайнего Севера и приравненным к ним местностям.
Правительство Российской Федерации Постановлением от 3 декабря 1992 г. N 933 установило на территории Республики Хакасия районный коэффициент к заработной плате в размере 1,3.
Между тем установление указанного коэффициента не свидетельствует об отнесении Республики Хакасия к районам Крайнего Севера или приравненным к ним местностям, а также районам Севера.
Следовательно, на работников и государственных служащих, проживающих и работающих в Республике Хакасия, не распространяются положения указанных выше правовых норм в части предоставления права на получение компенсации стоимости проезда к месту проведения отдыха и обратно по территории Российской Федерации один раз в два года.
Таким образом, оснований для удовлетворения исковых требований К. у суда не имелось.
Учитывая изложенное, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации приняла по делу новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований, не передавая дело на новое рассмотрение.

Определение N 55-КГ13-11

6. Сотрудникам органов внутренних дел, уволенным со службы до 1 января 2012 г., единовременное пособие при получении в связи с выполнением служебных обязанностей увечья или иного повреждения здоровья, исключающих возможность дальнейшего прохождения службы, выплачивается в размере 60 окладов денежного содержания.
При расчете размера указанного пособия применение окладов денежного содержания, установленных Постановлением Правительства Российской Федерации от 3 ноября 2011 г. N 878, предусмотрено только в отношении сотрудников, проходящих по состоянию на 1 января 2012 г. службу в органах внутренних дел.
А. обратился в суд с иском к органу внутренних дел о взыскании единовременного пособия в размере двух миллионов рублей.
Приказом от 2 декабря 2011 г. истец уволен из органов внутренних дел по п. 8 ч. 1 ст. 40 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ "О полиции" (по болезни - на основании заключения военно-врачебной комиссии о негодности к службе в полиции). Основанием для издания приказа послужили свидетельство о болезни, представление на увольнение и рапорт А. В соответствии с данным приказом истцу выплачено единовременное пособие в размере десяти окладов по должности и специальному званию.
Заключением бюро медико-социальной экспертизы от 13 января 2012 г. он признан инвалидом второй группы вследствие военной травмы, полученной в период службы в органах внутренних дел. Впоследствии истец обратился к ответчику с заявлением о выплате ему единовременного пособия в сумме, установленной п. 5 ст. 43 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ "О полиции" в размере двух миллионов рублей, ответа на которое он не получил.
Решением районного суда требования А. удовлетворены в полном объеме.
Апелляционным определением указанное решение изменено и в пользу А. взыскано единовременное денежное пособие в размере 1 080 000 (один миллион восемьдесят тысяч) рублей.
Рассмотрев кассационную жалобу органа внутренних дел, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила вынесенные по делу судебные постановления, указав следующее.
Согласно ч. 3 ст. 29 Закона Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. N 1026-I "О милиции" при получении сотрудником милиции в связи с осуществлением служебной деятельности телесных повреждений, исключающих для него возможность дальнейшего прохождения службы, ему выплачивалось единовременное пособие в размере пятилетнего денежного содержания из средств соответствующего бюджета с последующим взысканием этой суммы с виновных лиц.
Закон Российской Федерации "О милиции" в связи с принятием Федерального закона от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ "О полиции" утратил силу с 1 марта 2011 г., однако прежнее правовое регулирование правоотношений по выплате единовременного пособия сохранено в ч. 5 ст. 43 указанного Федерального закона, согласно которой при получении сотрудником полиции в связи с выполнением служебных обязанностей увечья или иного повреждения здоровья, исключающих возможность дальнейшего прохождения службы в полиции, ему выплачивается единовременное пособие в размере, равном 60-кратному размеру оклада денежного содержания, установленного на день выплаты пособия.
19 июля 2011 г. принят Федеральный закон N 247-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", ст. 19 которого внесены изменения в ч. 5 ст. 43 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ "О полиции". Исходя из новой редакции приведенной нормы при получении сотрудником полиции в связи с выполнением служебных обязанностей увечья или иного повреждения здоровья, исключающих возможность дальнейшего прохождения службы в полиции, ему выплачивается единовременное пособие в размере двух миллионов рублей.
Данный Федеральный закон вступил в силу с 1 января 2012 г. (ст. 21).
Удовлетворяя требования, суд первой инстанции исходил из того, что при определении размера данной выплаты следует руководствоваться законодательством, действовавшим на день рассмотрения спора в суде, то есть ч. 5 ст. 43 Федерального закона "О полиции" в редакции Федерального закона от 19 июля 2011 г. N 247-ФЗ, предусматривающей выплату единовременного пособия в размере 2 000 000 рублей.
Суд апелляционной инстанции, изменяя судебное решение, указал на то, что поскольку истец уволен из органов внутренних дел 2 декабря 2011 г., то ему следовало выплатить единовременное пособие в размере 60 окладов денежного содержания, установленное ч. 5 ст. 43 Федерального закона "О полиции" в редакции Федерального закона от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ, то есть в размере 1 080 000 руб., и применил при расчете оклады денежного содержания, установленные с 1 января 2012 г. Постановлением Правительства Российской Федерации от 3 ноября 2011 г. N 878.
Вместе с тем п. 3 Постановления Правительства Российской Федерации от 3 ноября 2011 г. N 878 "Об установлении окладов месячного содержания сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации", изданного во исполнение Федерального закона от 19 июля 2011 г. N 247-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", установлено, что действие этого Постановления распространяется на сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, проходящих службу в органах внутренних дел Российской Федерации, с 1 января 2012 г.
По смыслу приведенной выше нормы, применение новых окладов денежного содержания предусмотрено только в отношении сотрудников, проходящих по состоянию на 1 января 2012 г. службу в органах внутренних дел.
Из п. 1 Постановления Правительства Российской Федерации от 3 ноября 2011 г. N 878 также следует, что новые размеры окладов установлены в соответствии с замещаемыми должностями по типовым должностям сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации согласно приложению N 1 к названному Постановлению сотрудникам, которым присвоены специальные звания сотрудников органов внутренних дел согласно приложению N 4 к Постановлению.
Таким образом, должностной оклад в соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 3 ноября 2011 г. N 878 мог быть установлен А. приказом его руководителя лишь после 1 января 2012 г. при условии продолжения прохождения им службы в органах внутренних дел, тогда как А. уволен со службы на основании приказа от 2 декабря 2011 г., в связи с чем действие Постановления Правительства Российской Федерации от 3 ноября 2011 г. N 878 "Об установлении окладов месячного денежного содержания сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации" на него не распространяется.
На основании изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации приняла по делу новое решение, которым отказала в удовлетворении иска А. к органу внутренних дел по Республике Ингушетия о взыскании единовременного пособия.

Определение N 26-КГ13-25

7. Сумма пенсии, не полученная своевременно военным пенсионером в результате неправильного исчисления выслуги лет по вине военного комиссариата, выплачивается за прошлое время без ограничения каким-либо сроком.
С. обратился в суд с иском к военному комиссариату о перерасчете назначенной и выплачиваемой ему с 1983 года пенсии, взыскании задолженности по ее выплате с учетом индексации исходя из уровня инфляции, компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что при назначении пенсии ему неправильно была определена выслуга лет, исходя из которой был произведен расчет пенсии, а именно выслуга лет была определена в 25 лет, тогда как она составляет 26 лет, в связи с чем начисление пенсии происходило в меньшем размере, недоплата составляла 3% ежемесячно, с 1984 года он неоднократно обращался к ответчику по вопросу перерасчета назначенной и выплачиваемой ему пенсии, однако удовлетворительного ответа не получил.
Решением районного суда, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении исковых требований С. отказано.
В кассационной жалобе С. просил отменить указанные судебные постановления.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации по кассационной жалобе С. отменила указанные судебные постановления с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Судом установлено, что С. является пенсионером по линии Минобороны России с 3 марта 1983 г., получает пенсию за выслугу лет.
В соответствии с выпиской из приказа от 23 декабря 1982 г. С. был уволен с действительной военной службы в запас, выслуга лет в Вооруженных Силах в календарном исчислении была определена в 21 год 3 месяца, в льготном исчислении - 25 лет.
Согласно выписке из личного дела С. 5 октября 1960 г. он был призван на военную службу и проходил ее по призыву по 1 ноября 1963 г., в последующем: с 1 сентября 1964 г. по 2 марта 1983 г. - проходил военную службу в различных воинских должностях.
В связи с неоднократным обращением С. по вопросу правильности произведенного подсчета выслуги лет и расчета пенсии в 2011 году ему было сообщено об истребовании из архива выписки из приказа о его увольнении в запас 2 ноября 1963 г., после чего выслуга лет С. была определена в 26 лет 00 месяцев 26 дней. Ответчиком был установлен перерасчет получаемой С. пенсии с 1 июня 2012 г. и произведена выплата за период с 4 апреля 2011 г. по 31 мая 2012 г., то есть за 12 месяцев, предшествовавших дню обращения за перерасчетом размера пенсии.
Разрешая спор, суд пришел к выводу об отсутствии вины военного комиссариата в выплате истцу пенсии за выслугу лет в меньшем размере. При этом суд указал, что препятствием к невыплате истцу пенсии исходя из выслуги более 26 лет явилось отсутствие в его личном деле сведений о прохождении военной службы по призыву в период с 11 октября 1960 г. по 2 ноября 1963 г., которые были получены только в 2012 году. Отказывая в удовлетворении требований о перерасчете пенсии за период с 1983 г. по 2011 г., суд исходил из положений ст. 55 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей", предусматривающих, что перерасчет размеров пенсий за выслугу лет производится со дня наступления обстоятельств, влекущих за собой перерасчет размеров пенсий в сторону увеличения; в случае, если пенсионер приобрел право на перерасчет размера пенсии в сторону увеличения, разница между новым и прежним размерами пенсии выплачивается ему со дня приобретения права на перерасчет размера пенсии, но не более чем за 12 месяцев, предшествующих дню обращения за перерасчетом размера пенсии. В качестве обстоятельства, влекущего за собой перерасчет размера пенсии в сторону увеличения, суд счел истребованную из архива выписку из приказа командира части о его увольнении в запас 2 ноября 1963 г.
Между тем согласно ст. 11 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" пенсионное обеспечение лиц, указанных в ст. 1 названного Закона, и их семей в зависимости от последнего места службы этих лиц осуществляется Министерством обороны Российской Федерации - в отношении военнослужащих, уволенных из Объединенных Вооруженных Сил Содружества Независимых Государств, Вооруженных Сил Российской Федерации, железнодорожных войск и других воинских формирований Российской Федерации, созданных в соответствии с законодательством Российской Федерации (кроме формирований, перечисленных в пп. "б" и "в" этой статьи), лиц, указанных в ч. 1 ст. 3 данного Закона, а также их семей.
Несмотря на имеющиеся данные, подтверждающие, что С. проходил срочную военную службу с октября 1960 года по ноябрь 1963 года (копия военного билета), ответчик учитывал период для исчисления выслуги лет С. с октября 1960 г. по сентябрь 1963 г., в связи с чем ему неправомерно производилась выплата пенсии исходя из выслуги 25 лет.
Поскольку данная ошибка военного комиссариата была подтверждена после истребования только в 2012 году из архива выписки из приказа командира части об увольнении С. в запас 2 ноября 1963 г., истцу был произведен расчет выслуги, равной 26 годам 00 месяцев 26 дней. Следовательно, уменьшение размера выслуги лет истца произошло в связи с неправильным расчетом периодов срочной службы истца.
Часть вторая ст. 58 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I предусматривает, что сумма пенсии, не полученная пенсионером своевременно по вине органа, назначающего или выплачивающего пенсию, выплачивается за прошлое время без ограничения каким-либо сроком.
Таким образом, суд не учел, что признав свою вину в неправильном исчислении выслуги лет С. лишь в 2012 году, военный комиссариат в силу ч. 2 ст. 58 названного Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I, должен был устранить допущенное им нарушение, выплатив пенсию за все прошлое время, то есть с момента назначения пенсии.

Определение N 18-КГ13-146

8. Лицам, уволенным из органов военной прокуратуры и поступившим на гражданские прокурорские должности без возобновления военной службы, не может быть отказано в назначении военной пенсии за выслугу лет или приостановлена ее выплата.
М. обратился в суд с иском к военному комиссариату о признании отказа в назначении пенсии и предоставлении социальных льгот необоснованным, возложении обязанности назначить пенсию, выдать пенсионное удостоверение и справку о размере пенсии.
Решением районного суда, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении исковых требований М. отказано.
Обсудив доводы кассационной жалобы М., Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, по следующим основаниям.
Судом установлено, что М. уволен в запас по достижении предельного возраста пребывания на военной службе в звании "полковник юстиции" с правом на получение пенсии по выслуге лет и исключен из списков личного состава военной прокуратуры.
Впоследствии он был принят на федеральную государственную службу в качестве федерального государственного гражданского служащего прокуратуры военного округа с присвоением классного чина "старший советник юстиции".
М. обратился в пенсионный орган Минобороны России с заявлением о назначении ему военной пенсии за выслугу лет и выдаче соответствующего удостоверения, в удовлетворении которого ему было отказано военным комиссариатом.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, судебные инстанции, руководствуясь положениями ч. 2 ст. 6 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I, а также Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 18 марта 2004 г. N 6-П, пришли к выводу о правомерности отказа в назначении пенсии за выслугу лет в связи с поступлением М. на государственную службу в прокуратуру военного округа.
Между тем Федеральным законом от 27 мая 2003 г. N 58-ФЗ "О системе государственной службы Российской Федерации" установлено, что система государственной службы включает в себя следующие виды: государственная гражданская служба, военная служба, правоохранительная служба.
Согласно пп. 1 и 3 ст. 40 Федерального закона от 17 января 1992 г. N 2202-I "О прокуратуре Российской Федерации" служба в органах и учреждениях прокуратуры является федеральной государственной службой. Прокурорские работники являются федеральными государственными служащими, исполняющими обязанности с учетом требований названного Федерального закона. Правовое положение и условия службы прокурорских работников определяются этим Федеральным законом. Порядок прохождения службы военными прокурорами регулируется указанным Федеральным законом, Федеральным законом "О воинской обязанности и военной службе" и Федеральным законом "О статусе военнослужащих".
Пунктом 1 ст. 48 Федерального закона от 17 января 1992 г. N 2202-I "О прокуратуре Российской Федерации" предусмотрено, что военными прокурорами назначаются граждане Российской Федерации, годные по состоянию здоровья к военной службе, поступившие на военную службу, имеющие офицерское звание и отвечающие требованиям ст. 40 данного Федерального закона.
В соответствии с ч. 1 ст. 6 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" лицам, имеющим право на пенсионное обеспечение, пенсии назначаются и выплачиваются после увольнения их со службы.
В ч. 2 ст. 6 указанного Закона установлен ограниченный перечень оснований для приостановления выплаты военной пенсии, а именно: поступление на военную службу или на службу в органы внутренних дел, в Государственную противопожарную службу, в органы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ или учреждения и органы уголовно-исполнительной системы, прокурорские работники к ним не отнесены.
Трудовой стаж работы в прокуратуре несопоставим по правовым признакам с воинской выслугой лет и не суммируется с ней при определении итоговой выслуги для назначения пенсии по линии Минобороны России.
В силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 18 марта 2004 г. N 6-П, предоставляя лицам, проходившим военную и (или) правоохранительную службу, право на получение пенсии за выслугу лет за счет средств федерального бюджета независимо от возраста при прекращении службы и одновременно закрепляя правило о приостановлении выплаты этой пенсии при их возвращении на военную или правоохранительную службу, федеральный законодатель исходил из специфики и характера такой службы, а также преследовал цель не только гарантировать указанным лицам соответствующее материальное обеспечение в случае необходимости оставить службу (как правило, более высокое, чем у лиц, получающих трудовые пенсии по старости по системе обязательного пенсионного страхования), но и стимулировать их переход в другие сферы занятости, способствовать своевременной ротации кадров на военной и правоохранительной службе.
При этом в названном Постановлении указано, что пенсия подлежит приостановлению в том случае, когда лицо, которому она назначена, вновь поступает на службу на тех же условиях, на которых оно проходило службу.
В данном случае заявитель после увольнения и зачисления в запас поступил на другой вид государственной службы, отличный от военной.
В соответствии со ст. 18 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I служба в органах прокуратуры не учитывается при исчислении выслуги лет, необходимой для выплаты военной пенсии, выплачиваемой военным комиссариатом в соответствии с этим Законом.
Таким образом, отказ в назначении пенсии или приостановление выплаты пенсии за выслугу лет уволенным из органов военной прокуратуры, поступившим на гражданские прокурорские должности без возобновления военной службы, не основаны на законе. В противном случае нарушается конституционный принцип равенства, поскольку в отличие от другой категории пенсионеров для этой категории граждан отсутствует механизм компенсации им приостановления выплаты пенсии за выслугу лет. Прохождение лицами, получающими пенсию за выслугу лет по нормам Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I в связи с прохождением военной службы в органах военной прокуратуры, не влечет увеличения военной выслуги, а также увеличения размера ранее назначенной им пенсии.
При таких обстоятельствах правовых оснований для отказа М. в назначении пенсии за выслугу лет не имелось, в связи с чем выводы судебных инстанций признаны неправильными.

Определение N 58-КГ14-3

9. Воспитание ребенка в рамках договора о приемной семье не является осуществлением трудовой деятельности в смысле, придаваемом этому понятию законодательством о предоставлении гарантий и компенсаций лицам, проживающим в районах Крайнего Севера.
Стоимость проезда к месту отдыха и обратно приемному родителю-пенсионеру подлежит компенсации за счет средств Пенсионного фонда Российской Федерации.
П. обратилась с иском к пенсионному органу о взыскании компенсации расходов на оплату стоимости проезда к месту использования отдыха и обратно.
Решением районного суда, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении иска отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и, не передавая дело на новое рассмотрение, приняла новое решение об удовлетворении иска П., указав следующее.
Установлено, что П. является получателем трудовой пенсии по старости. Между истцом и органом социальной защиты населения заключен договор о передаче на воспитание в приемную семью ребенка, по условиям которого опекуну выплачивается соответствующее денежное вознаграждение.
П. обратилась к ответчику с заявлением о компенсации стоимости проезда к месту отдыха и обратно для себя и несовершеннолетнего ребенка, которое было удовлетворено.
Впоследствии по требованию ответчика истцом возвращены выплаченные расходы на оплату проезда к месту отдыха и обратно. Направляя П. требование о взыскании неосновательно выплаченной компенсации, пенсионный орган указал на то, что, поскольку П. в соответствии с договором о передаче ребенка в приемную семью получает вознаграждение, она является работающим пенсионером и положения ст. 34 Закона Российской Федерации "О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях" в данном случае не подлежат применению.
Разрешая спор, суд со ссылкой на положения ст. 152 СК РФ, ст. 34 Закона Российской Федерации "О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях", ст. 2 Закона Российской Федерации "О занятости населения", ст. 7 Федерального закона "Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации", п. 1 Правил компенсации расходов на оплату стоимости проезда пенсионерам, являющимся получателями трудовых пенсий по старости и по инвалидности и проживающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, к месту отдыха на территории Российской Федерации и обратно пришел к выводу о том, что воспитание ребенка в рамках договора о передаче ребенка в приемную семью является осуществлением трудовой деятельности в рамках гражданско-правового договора, в связи с чем П. не может быть отнесена к категории неработающих пенсионеров, поэтому у нее отсутствует право на выплату компенсации на проезд к месту отдыха и обратно.
Вместе с тем ч. 2 ст. 152 СК РФ устанавливает, что к отношениям, возникающим из договора о приемной семье, в части, не урегулированной данным Кодексом, применяются правила гражданского законодательства о возмездном оказании услуг постольку, поскольку это не противоречит существу таких отношений.
Размер вознаграждения, причитающегося приемным родителям, размер денежных средств на содержание каждого ребенка, а также меры социальной поддержки, предоставляемые приемной семье в зависимости от количества принятых на воспитание детей, определяются договором о приемной семье в соответствии с законами субъектов Российской Федерации (п. 2 ст. 153.1 СК РФ).
Согласно ст. 15 ТК РФ трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы), подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.
Заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем, не допускается.
Согласно ст. 16 названного Кодекса трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с этим Кодексом.
При этом положения ст. 325 ТК РФ и ст. 33 Закона Российской Федерации "О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях" определяют условия и порядок выплаты компенсации расходов на оплату стоимости проезда и провоза багажа к месту использования отпуска и обратно для лиц, осуществляющих трудовую деятельность, за счет соответствующего работодателя.
Вывод суда о том, что приемный родитель является работающим пенсионером в смысле, придаваемом этому понятию законодательством о предоставлении гарантий и компенсаций лицам, проживающим в районе Крайнего Севера, ограничивает право П. на реализацию соответствующих гарантий по возмещению дополнительных материальных и физиологических затрат в связи с проживанием в экстремальных природно-климатических условиях Крайнего Севера, что в свою очередь ограничивает ее в реализации прав и исполнении обязанностей в отношении опекаемого ребенка.
В соответствии со ст. 34 Закона Российской Федерации от 19 февраля 1993 г. N 4520-I "О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях" компенсация расходов на оплату стоимости проезда пенсионерам, являющимся получателями трудовых пенсий по старости и по инвалидности, к месту отдыха на территории Российской Федерации и обратно один раз в два года осуществляется в порядке, размере и на условиях, определяемых Правительством Российской Федерации.
Постановлением Правительства Российской Федерации от 1 апреля 2005 г. N 176 утверждены Правила компенсации расходов на оплату стоимости проезда пенсионерам, являющимся получателями трудовых пенсий по старости и по инвалидности и проживающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, к месту отдыха на территории Российской Федерации и обратно, пунктом первым которых предусмотрено, что эти Правила определяют порядок, размер и условия компенсации расходов на оплату стоимости проезда неработающим пенсионерам, являющимся получателями трудовых пенсий по старости и по инвалидности, проживающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, к месту отдыха на территории Российской Федерации и обратно.
Таким образом, из приведенных норм права следует, что государством гарантируется право всех лиц, проживающих и работающих в районах Крайнего Севера, на компенсацию расходов стоимости проезда к месту отдыха на территории Российской Федерации и обратно. Работники такую компенсацию получают по месту осуществления трудовой деятельности за счет работодателя, а неработающие пенсионеры - из Пенсионного фонда Российской Федерации.
П. не является работающим лицом, осуществляющим трудовую деятельность в рамках трудовых отношений, либо заключившей гражданско-правовой договор, основной целью которого является получение ею дохода от осуществления какой-либо деятельности, и не имеет возможности получить компенсацию к месту отдыха на территории Российской Федерации и обратно по месту работы за счет работодателя. Таким образом, стоимость проезда к месту отдыха и обратно с учетом положений ст. 34 Закона Российской Федерации "О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях" и Правил компенсации расходов на оплату стоимости проезда пенсионерам, являющимся получателями трудовых пенсий по старости и по инвалидности и проживающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, ей должна быть компенсирована ответчиком за счет средств Пенсионного фонда Российской Федерации.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации приняла по делу новое решение, которым иск П. удовлетворила, взыскав с пенсионного органа в пользу П. компенсацию расходов на оплату стоимости проезда к месту использования отдыха и обратно.

Определение N 94-КГ13-1

III. Процессуальные вопросы

Вопросы подведомственности

10. Дело по иску бывшего члена совета директоров к обществу о назначении доплаты к пенсии не является по своей сути корпоративным спором и не относится к ведению арбитражных судов.
Дело по иску бывшего члена совета директоров к обществу о назначении доплаты к пенсии не является корпоративным спором, относящимся к специальной подведомственности арбитражного суда.
О. является получателем пенсии по старости с 29 апреля 2012 г., в период с 6 июля 1995 г. по 15 февраля 2001 г. он являлся членом совета директоров общества.
О. обратился в суд с иском к обществу о возложении обязанности произвести доплату к пенсии.
В обоснование требований указал на то, что 13 июня 2000 г. в обществе было утверждено Положение об условиях работы членов совета директоров, в соответствии с которым членам совета директоров, проработавшим не менее двух сроков подряд, ежемесячно выплачивается доплата к пенсии в установленном размере. К моменту принятия этого Положения О. четыре срока подряд избирался членом совета директоров общества. Из ответа на его обращение к ответчику об установлении ему доплаты к пенсии стало известно, что на основании протокола заседания совета директоров общества отменено действие указанного выше Положения. Заявитель полагал, что в силу ст. 4, 6 ГК РФ отмена названного Положения не влечет за собой отмену установленных им льгот членам совета директоров, работавшим в период его действия. В связи с этим просил обязать ответчика на основании его заявления установить доплату к пенсии.
Определением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, производство по делу прекращено в связи с неподведомственностью спора суду общей юрисдикции.
В кассационной жалобе О. ставился вопрос об отмене вынесенных судебных постановлений.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, по следующим основаниям.
Принимая обжалуемые истцом судебные постановления, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что имеет место корпоративный спор, поскольку отношения между истцом и ответчиком не основаны на трудовом договоре и являются гражданско-правовыми отношениями, которые напрямую связаны с исполнением О. обязанностей в качестве члена совета директоров общества. При этом ссылались на положения ст. 27, 33, 225.1 АПК РФ.
Вместе с тем согласно ст. 27 АПК РФ арбитражному суду подведомственны дела по экономическим спорам и другие дела, связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности, если сторонами в них являются юридические лица или индивидуальные предприниматели.
По правилам специальной подведомственности, установленным ст. 33 АПК РФ, к ведению арбитражных судов отнесены и другие дела.
Статьей 225.1 этого же Кодекса определено понятие корпоративных споров, к которым в силу пункта четвертого данной статьи относятся споры, связанные с назначением или избранием, прекращением, приостановлением полномочий и ответственностью лиц, входящих или входивших в состав органов управления и органов контроля юридического лица, а также споры, возникающие из гражданских правоотношений, между указанными лицами и юридическим лицом в связи с осуществлением, прекращением, приостановлением полномочий указанных лиц.
Между тем рассматриваемый спор не являлся корпоративным, поскольку не был связан с созданием юридического лица, управлением им или участием в юридическом лице, и не относился к категории дел, подведомственных арбитражному суду. Заявленное О. требование о назначении доплаты к пенсии не являлось требованием о выплате вознаграждения за работу в качестве члена совета директоров, подпадающим под определение корпоративного спора согласно ст. 225.1 АПК РФ, и данный спор не связан с правоотношениями между акционером (акционерами) и обществом или между акционерами. В рассматриваемом случае стороной спора являлся гражданин, бывший член совета директоров, который полагал, что у него возникло право на пенсию.
Заявитель полагал, что Положением об условиях работы членов совета директоров общества была фактически установлена социальная льгота для пенсионеров, в связи с чем требование о назначении доплаты к пенсии относится к подведомственности суда общей юрисдикции.

Определение N 2-КГ13-12

Оставление заявления без рассмотрения

11. Оставление заявления без рассмотрения на основании ст. 222 ГПК РФ возможно лишь в том случае, когда основания для этого имеют место на момент вынесения соответствующего определения.
Совет собственников помещений многоквартирного дома и его председатель Г. обратились в суд с иском к управляющей организации по содержанию и ремонту общего имущества в многоквартирных домах о возложении обязанности передать совету собственников помещений дом по акту приема-передачи, техническую документацию по обслуживанию дома, отчет о проделанной работе по обслуживанию и ремонту общего имущества, провести экспертизу обследования состояния дома.
Решением районного суда исковые требования удовлетворены частично.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции отменено, исковое заявление оставлено без рассмотрения.
В кассационной жалобе председателя совета собственников помещений дома Г. ставился вопрос об отмене определения суда второй инстанции.
Рассмотрев кассационную жалобу председателя совета собственников помещений дома Г., Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации установила основания, предусмотренные ст. 387 ГПК РФ, для отмены обжалуемого апелляционного определения и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.
Отменяя решение суда первой инстанции и оставляя исковое заявление без рассмотрения, суд апелляционной инстанции исходил из того, что исковое заявление совета собственников помещений дома и его председателя Г. подано и подписано лицами, не имеющими полномочий на его подписание или предъявление иска, поскольку отсутствовали доверенности собственников помещений в многоквартирном доме, уполномочивающие председателя совета многоквартирного дома Г. обращаться в суд в их интересах, подписывать исковые заявления и представлять их интересы в суде.
При этом суд апелляционной инстанции указал, что представленные Г. нотариально удостоверенные доверенности собственников помещений нельзя принять во внимание, поскольку все доверенности выданы в 2013 году, а исковое заявление подано и решение по делу принято в 2012 году.
Вместе с тем в силу ст. 222 ГПК РФ суд оставляет заявление без рассмотрения в случае, если заявление подписано или подано лицом, не имеющим полномочий на его подписание или предъявление иска.
Как предусмотрено ч. ч. 1 и 2 ст. 48 ГПК РФ, граждане вправе вести свои дела в суде лично или через представителей. Личное участие в деле гражданина не лишает его права иметь по этому делу представителя.
Дела организаций ведут в суде их органы, действующие в пределах полномочий, предоставленных им федеральным законом, иными правовыми актами или учредительными документами, либо представители.
Полномочия органов, ведущих дела организаций, подтверждаются документами, удостоверяющими служебное положение их представителей, а при необходимости учредительными документами.
Согласно п. 5 ч. 8 ст. 161.1 ЖК РФ председатель совета многоквартирного дома на основании доверенности, выданной собственниками помещений в многоквартирном доме, выступает в суде в качестве представителя собственников помещений в данном доме по делам, связанным с управлением данным домом и предоставлением коммунальных услуг.
В соответствии с п. 1 ст. 185 ГК РФ доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами.
Таким образом, гражданским законодательством предусмотрено, что доверенностью является письменный документ, оформленный надлежащим образом и в соответствии с требованиями, предъявляемыми к такого рода документам, содержащий указание на наделение полномочиями по представлению одним лицом интересов другого лица или группы лиц.
При подаче искового заявления суду представлялись решение внеочередного заочного общего собрания собственников помещений дома, решение совета собственников помещений дома и Положение о правах и обязанностях председателя и совета собственников помещений многоквартирного дома, из которых следовало, что председатель совета многоквартирного дома наделен полномочиями представлять собственников помещений многоквартирного дома в судах общей юрисдикции.
Мотивов, по которым суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что данные документы не могут быть признаны доверенностью, выданной собственниками жилья на представление своих интересов в суде, а также указания на то, чем именно представленные документы не отвечают требованиям ст. 53 и 54 ГПК РФ, апелляционное определение не содержало.
Кроме того, в заседание суда апелляционной инстанции Г. были представлены доверенности от собственников помещений дома.
Данные доверенности суд апелляционной инстанции не принял, поскольку они были выданы Г. собственниками позже, чем состоялось решение суда первой инстанции.
Между тем в соответствии со ст. 328 ГПК РФ по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе:
1) оставить решение суда первой инстанции без изменения, апелляционные жалобу, представление без удовлетворения;
2) отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новое решение;
3) отменить решение суда первой инстанции полностью или в части и прекратить производство по делу либо оставить заявление без рассмотрения полностью или в части;
4) оставить апелляционные жалобу, представление без рассмотрения по существу, если жалоба, представление поданы по истечении срока апелляционного обжалования и не решен вопрос о восстановлении этого срока.
Оставление заявления без рассмотрения осуществляется на основании ст. 222 ГПК РФ, однако оно возможно лишь в том случае, когда основания для оставления заявления без рассмотрения имеют место на момент принятия такого решения.
Поскольку на момент принятия решения об оставлении без рассмотрения искового заявления Г. его право представлять интересы собственников помещений многоквартирного дома было подтверждено не только решением совета собственников помещений, но также и нотариально удостоверенными доверенностями, выданными самими собственниками, у суда апелляционной инстанции отсутствовали основания для принятия такого решения.
Суд апелляционной инстанции также не принял во внимание положения ст. 44 ЖК РФ, определяющей полномочия общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме, и то обстоятельство, что исковое заявление подавалось от имени совета собственников помещений дома, председателем которого являлся Г.

Определение N 58-КГ13-10




СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ

1. Территориальный орган внутренних дел вправе обратиться в суд с заявлением об оспаривании нормативного правового акта, нарушающего его права, в порядке, предусмотренном главой 24 ГПК РФ.
Министерство внутренних дел по Удмуртской Республике (далее - МВД по Удмуртской Республике) обратилось в Верховный Суд Удмуртской Республики с заявлением о признании противоречащими федеральному законодательству отдельных норм Закона Удмуртской Республики от 13 октября 2011 г. N 57-РЗ "Об установлении административной ответственности за отдельные виды правонарушений".
Определением судьи Верховного Суда Удмуртской Республики, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики, в принятии заявления МВД по Удмуртской Республике отказано на основании п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ.
Отказывая в принятии заявления, судья исходил из того, что Министерство не относится к числу лиц, которые в соответствии с ч. 2 ст. 251 ГПК РФ вправе обратиться в суд с заявлением о признании нормативного правового акта противоречащим закону полностью или в части.
Определением судьи Верховного Суда Удмуртской Республики отказано в передаче кассационной жалобы МВД по Удмуртской Республике на указанные судебные постановления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев дело по кассационной жалобе МВД по Удмуртской Республике, с выводом суда первой инстанции не согласилась.
В соответствии с ч. 1 ст. 251 ГПК РФ гражданин, организация, считающие, что принятым и опубликованным в установленном порядке нормативным правовым актом органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица нарушаются их права и свободы, гарантированные Конституцией Российской Федерации, законами и другими нормативными правовыми актами, вправе обратиться в суд с заявлением о признании этого акта противоречащим закону полностью или в части.
Согласно ч. 2 названной статьи с заявлением о признании нормативного правового акта противоречащим закону полностью или в части в суд вправе обратиться Президент Российской Федерации, Правительство Российской Федерации, законодательный (представительный) орган субъекта Российской Федерации, высшее должностное лицо субъекта Российской Федерации, орган местного самоуправления, глава муниципального образования, считающие, что принятым и опубликованным в установленном порядке нормативным правовым актом нарушена их компетенция.
Из материалов дела следует, что МВД по Удмуртской Республике действует на основании Положения, утвержденного Приказом МВД России от 27 апреля 2011 г. N 265, согласно которому оно является юридическим лицом, выступает истцом и ответчиком в суде (п. 20).
В заявлении, адресованном суду, и в кассационной жалобе МВД по Удмуртской Республике указывалось, что оспариваемым Законом на Министерство необоснованно возложены полномочия по составлению протоколов по ряду административных правонарушений, что нарушает его права.
Изложенное свидетельствует о том, что МВД по Удмуртской Республике относится к числу лиц, названных в ч. 1 ст. 251 ГПК РФ, обладающих правом на оспаривание нормативных правовых актов в порядке, предусмотренном главой 24 ГПК РФ.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила обжалуемые судебные постановления, направив дело на рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение 43-КГ13-3

2. Заместитель прокурора вправе обращаться в суд с заявлением в порядке, установленном ч. 1 ст. 45 ГПК РФ.
Заместитель прокурора Сахалинской области обратился в суд в интересах неопределенного круга лиц с заявлением о признании незаконными действий должностных лиц пограничного органа федеральной службы безопасности. Определением судьи Сахалинского областного суда, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Сахалинского областного суда, заявление возвращено заместителю прокурора Сахалинской области на основании п. 4 ч. 1 ст. 135 ГПК РФ.
Определением судьи Сахалинского областного суда в передаче кассационного представления прокурора Сахалинской области для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции отказано.
Проверив материалы дела по кассационному представлению заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Кехлерова С.Г., Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации нашла, что судами первой и апелляционной инстанций допущено существенное нарушение норм процессуального права.
В силу п. 4 ч. 1 ст. 135 ГПК РФ судья возвращает заявление в случае, если заявление подписано и подано лицом, не имеющим полномочий на его подписание и предъявление в суд.
Возвращая заявление, судья исходил из того, что заместитель прокурора не имеет полномочий обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц.
При этом судья сослался на положения ч. 3 ст. 35 Федерального закона от 17 января 1992 г. N 2202-I "О прокуратуре Российской Федерации", а также на предписания, содержащиеся в ч. ч. 1 и 2 ст. 45 ГПК РФ, указав, что право на обращение в суд с таким заявлением принадлежит исключительно прокурору.
Оставляя без изменения определение о возвращении заявления, судебная коллегия по административным делам Сахалинского областного суда пришла к заключению о правильном применении судьей приведенных норм материального и процессуального права.
Между тем судебными инстанциями не было учтено следующее. В соответствии с ч. 1 ст. 45 ГПК РФ прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований.
Право прокурора на обращение в суд с заявлением в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации, если этого требует защита прав граждан и охраняемых законом интересов общества или государства, закреплено и в п. 3 ст. 35 Федерального закона от 17 января 1992 г. N 2202-I "О прокуратуре Российской Федерации".
Гражданское процессуальное законодательство, регламентирующее вопросы, связанные с подачей заявления в суд, рассмотрением заявленных требований по существу, обжалованием судебных постановлений, не вступивших в законную силу, называя прокурора в составе лиц, участвующих в деле, не содержит нормы, определяющей понятие "прокурор". Это позволяет сделать вывод о том, что в ГПК РФ термин "прокурор" используется в качестве обобщающего.
При определении содержания понятия "прокурор" в гражданском процессе следует руководствоваться положениями ст. 54 Федерального закона от 17 января 1992 г. N 2202-I "О прокуратуре Российской Федерации", разъясняющей, что наименование "прокурор", содержащееся также и в п. 3 ст. 35 Закона, включает в себя не только непосредственно прокуроров, но и их заместителей.
Таким образом, вывод судьи первой инстанции и суда апелляционной инстанции о том, что заместитель прокурора Сахалинской области не имеет полномочий обратиться в суд с заявлением о признании незаконными действий должностных лиц пограничного органа федеральной службы безопасности, сделан с существенным нарушением требований процессуального законодательства. Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации определила обжалуемые судебные постановления отменить.

Определение 64-КГПР13-8

3. Суд вправе обязать орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации, орган местного самоуправления совершить действия, вытекающие из их полномочий в области государственного, муниципального управления.
Брянский природоохранный прокурор в интересах неопределенного круга лиц обратился в суд в порядке главы 25 ГПК РФ с заявлением о признании незаконным бездействия, возложении обязанности на Управление имущественных отношений Брянской области поставить на кадастровый учет земельные участки, на которых расположены леса г. Брянска, на Брянскую городскую администрацию - оформить право собственности на указанные земельные участки, организовать муниципальный контроль в отношении лесных участков, разработать и утвердить в установленном порядке лесохозяйственный регламент городского лесничества. В обоснование заявленных требований прокурор сослался на то, что в результате проведенной прокуратурой проверки установлено, что на территории четырех городских районов г. Брянска расположены городские леса общей площадью 1043 га. Право собственности на лесные участки, расположенные на территории города, не оформлено, муниципальный контроль и надзор в отношении городских лесов органами местного самоуправления г. Брянска не организован.
Решением Советского районного суда г. Брянска от 26 июня 2009 г. заявление прокурора было удовлетворено.
Определением Советского районного суда г. Брянска от 12 декабря 2011 г. решение Советского районного суда г. Брянска от 26 июня 2009 г. отменено по вновь открывшимся обстоятельствам.
Решением Советского районного суда г. Брянска от 17 мая 2012 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Брянского областного суда от 21 августа 2012 г., заявление Брянского природоохранного прокурора оставлено без удовлетворения.
Определением судьи Брянского областного суда от 21 января 2013 г. отказано в передаче кассационного представления прокурора Брянской области для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.
Верховный Суд Российской Федерации рассмотрел данное дело по кассационному представлению заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Кехлерова С.Г. на решение Советского районного суда г. Брянска от 17 мая 2012 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Брянского областного суда от 21 августа 2012 г. Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационном представлении, Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации установила следующее.
Отказывая прокурору в удовлетворении заявления при повторном рассмотрении дела, суд первой инстанции исходил из того, что все имеющиеся в г. Брянске леса поставлены на кадастровый учет и предоставлены Управлением имущественных отношений Брянской области в безвозмездное срочное пользование Брянской городской администрации, а на земельных участках, указанных прокурором в заявлении, городские леса отсутствуют.
Суд апелляционной инстанции, не согласившись с такими выводами суда первой инстанции, указал, что районным судом неправильно определены юридически значимые обстоятельства по делу и данные выводы подлежат исключению из решения суда, как недоказанные.
Вместе с тем суд апелляционной инстанции оставил решение районного суда без изменения, поскольку пришел к выводу о том, что прокурором в данном деле избран неверный способ защиты прав неопределенного круга лиц. Он просит о вмешательстве судебной власти в деятельность органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации и органа местного самоуправления, что недопустимо в силу действия конституционного принципа разделения властей и принципа самостоятельности органов местного самоуправления.
Таким образом, суд пришел к выводу о том, что возложение на орган местного самоуправления (орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации) обязанности совершить те или иные действия не входит в его полномочия.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации с данным выводом суда не согласилась, указав следующее.
В соответствии с ч. 1 ст. 45 ГПК РФ прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований.
Заявление Брянским природоохранным прокурором подано в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц (жителей г. Брянска), в рамках полномочий, предоставленных ему федеральным законом.
В заявлении, которое было подано в порядке главы 25 ГПК РФ, оспаривалось бездействие Брянской городской администрации и Управления имущественных отношений Брянской области. Неисполнение указанными органами возложенных на них законом обязанностей создавало угрозу нарушения прав жителей г. Брянска на благоприятную окружающую среду.
На основании п. 4 ст. 27, п. 3 ст. 35 Федерального закона от 17 января 1992 г. N 2202-I "О прокуратуре Российской Федерации" прокурор вправе обратиться в суд с заявлением, если этого требует защита прав граждан и охраняемых законом интересов общества или государства, когда нарушены права и свободы значительного числа граждан либо в силу иных обстоятельств нарушение приобрело особое общественное значение.
Требования прокурора не ущемляют самостоятельность органов местного самоуправления в решении вопросов местного значения, а также самостоятельность органов исполнительной власти субъекта Российской Федерации, направлены на понуждение в судебном порядке исполнить возложенные на них законом обязанности, поэтому не могут расцениваться как вмешательство в их компетенцию в области государственного и муниципального управления.
Вывод суда о том, что прокурором избран неверный способ защиты прав неопределенного круга лиц, сделан с существенным нарушением требований процессуального законодательства. Обжалуемые судебные постановления Судебная коллегия отменила как незаконные.

Определение N 83-КГПР13-8

4. Ограничение нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации размера жилых помещений, предоставляемых гражданам в соответствии с Федеральным законом от 8 декабря 2010 г. N 342-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О статусе военнослужащих" и об обеспечении жилыми помещениями некоторых категорий граждан", является незаконным.
Постановлением губернатора Владимирской области от 4 апреля 2011 г. N 279 утвержден Порядок предоставления гражданам, обеспечиваемым жилыми помещениями в соответствии с Федеральным законом от 8 декабря 2010 г. N 342-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О статусе военнослужащих" и об обеспечении жилыми помещениями некоторых категорий граждан", помещений в собственность бесплатно или по договору социального найма и предоставления им единовременной денежной выплаты на приобретение или строительство жилого помещения (далее - Порядок).
Жилые помещения в силу п. 3 Порядка предоставляются гражданам по нормам предоставления, установленным в соответствии с пп. 1 - 4 ст. 15.1 Федерального закона от 8 декабря 2010 г. N 342-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О статусе военнослужащих" и об обеспечении жилыми помещениями некоторых категорий граждан".
Согласно пп. "а", "б" и "в" п. 4 Порядка предоставление жилых помещений или единовременных денежных выплат на приобретение или строительство жилого помещения по нормам, указанным в п. 3 Порядка, осуществляется в случае, если:
граждане не имеют жилых помещений для постоянного проживания;
гражданами, проживающими на основании договора социального найма в жилых помещениях, находящихся в государственной или муниципальной собственности, принимается обязательство о расторжении указанного договора и об освобождении занимаемого жилого помещения;
гражданами, проживающими в жилых помещениях, принадлежащих на праве собственности им или членам их семей и не имеющих обременений, принимается обязательство о безвозмездном отчуждении этого жилого помещения в государственную собственность или муниципальную собственность.
Пунктом 5 Порядка установлено, что в случае отчуждения гражданином жилого помещения, принадлежащего на праве собственности ему или членам его семьи (за исключением случая, указанного в пп. "в" п. 4 Порядка), или принятия решения не отчуждать жилое помещение, принадлежащее на праве собственности, или принятия решения не освобождать занимаемое по договору социального найма жилое помещение жилое помещение предоставляется гражданину по нормам, указанным в п. 3 Порядка, за вычетом общей площади отчужденного жилого помещения или общей площади жилого помещения, оставленного для дальнейшего проживания. При этом предоставление жилого помещения гражданину осуществляется только в случае, если определенный таким образом размер общей площади жилого помещения, которое предполагается предоставить, составляет не менее 36 кв. метров.
В остальных случаях предоставление жилого помещения гражданину возможно при выполнении им условий, предусмотренных пп. "б" и "в" п. 4 Порядка.
В соответствии с пп. 6 п. 8 Порядка для включения в список граждане представляют в орган местного самоуправления, осуществляющий полномочия по обеспечению жильем указанной категории граждан, заявление по форме согласно приложению N 2 к Порядку. Одновременно с заявлением представляется обязательство о сдаче или безвозмездном отчуждении занимаемого жилого помещения (в двух экземплярах) по форме согласно приложению N 3 к Порядку - в случаях, указанных в пп. "б" и "в" п. 5 Порядка. При этом каждая страница обязательства подписывается уполномоченным должностным лицом органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации (главой органа местного самоуправления, командиром воинского подразделения) и гражданином.
В случае, если гражданином не представлены или представлены не все документы, указанные в п. 8 Порядка, во включении в список ему отказывается, о чем он письменно уведомляется с указанием мотивов принятого решения и возвратом представленных документов (если таковые были частично представлены) (п. 9 Порядка).
По результатам рассмотрения представленных документов органом местного самоуправления в течение 30 дней с даты представления документов принимается решение о включении гражданина в список граждан, имеющих право на обеспечение жилыми помещениями за счет средств федерального бюджета, либо об отказе в этом (п. 10 Порядка).
П., уволенный в сентябре 1993 года с военной службы по состоянию здоровья и имеющий на момент увольнения выслугу 18 лет в календарном исчислении и 21 год 6 месяцев в льготном исчислении, обратился в суд с заявлением о признании не действующими со дня принятия пп. "в" п. 4, п. 5, пп. 6 п. 8, пп. 9 и 10 Порядка в части требования от граждан, уволенных с военной службы и имеющих право на обеспечение жилыми помещениями за счет средств федерального бюджета, принятия обязательства по безвозмездному отчуждению принадлежащего им на праве собственности жилого помещения в государственную или муниципальную собственность, ссылаясь на то, что они противоречат федеральному законодательству.
По мнению заявителя, обеспечение жильем граждан, уволенных с военной службы и имеющих право на обеспечение жилыми помещениями за счет средств федерального бюджета, является обязанностью государства, исполнение которой не может быть поставлено в зависимость от освобождения жилого помещения, принадлежащего гражданину на праве собственности.
Решением Владимирского областного суда от 27 августа 2013 г. в удовлетворении заявления П. отказано.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации, проверив материалы дела по апелляционной жалобе П., не согласилась с выводами суда о законности оспариваемых положений пп. 5, 8 и 9 Порядка.
В соответствии с ч. 2 ст. 1 Жилищного кодекса Российской Федерации граждане по своему усмотрению и в своих интересах осуществляют принадлежащие им жилищные права, в том числе распоряжаются ими. Граждане свободны в установлении и реализации своих жилищных прав в силу договора и (или) иных предусмотренных жилищным законодательством оснований. Граждане, осуществляя жилищные права и исполняя вытекающие из жилищных отношений обязанности, не должны нарушать права, свободы и законные интересы других граждан.
Жилищные права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (часть третья этой же статьи).
Граждане, законно находящиеся на территории Российской Федерации, имеют право свободного выбора жилых помещений для проживания в качестве собственников, нанимателей или на иных основаниях, предусмотренных законодательством. Ограничение права граждан на свободу выбора жилых помещений для проживания допускается только на основании Кодекса, другого федерального закона (ч. ч. 4 и 5 ст. 1 Жилищного кодекса Российской Федерации).
Из п. 5 оспариваемого Порядка следует, что если гражданин принимает решение не отчуждать жилое помещение, принадлежащее ему на праве собственности, площадь жилого помещения, которое должно быть ему предоставлено, определяется за вычетом общей площади жилого помещения, оставленного для дальнейшего проживания. Жилое помещение гражданину предоставляется только в случае, если его общая площадь, определенная указанным способом, составляет не менее 36 кв. метров.
Таким образом, реализация гражданином, принявшим решение не отчуждать жилое помещение, права на обеспечение жильем в соответствии с Федеральным законом "О статусе военнослужащих" поставлена в зависимость от размера жилого помещения, которое предполагается предоставить.
Между тем федеральное законодательство подобного ограничения не содержит.
Изложенные в решении выводы суда о том, что оспариваемые заявителем положения не содержат ограничений, поскольку не отменяют и не изменяют прав заявителя на предоставление ему жилого помещения, не соответствуют установленным судом обстоятельствам дела. Как следует из материалов дела, именно из-за того, что площадь жилого помещения, которое предполагалось предоставить П., составила менее 36 кв. метров, а обязательство об отчуждении жилого помещения не было принято, в предоставлении жилья ему было отказано.
Доводы представителя администрации Владимирской области о том, что установление подобного ограничения обусловлено отсутствием возможности предоставления жилого помещения менее 36 кв. метров, Судебная коллегия признала необоснованными.
В соответствии с пп. 5.1 и 5.2 СНиП 31-01-2003 "Здания жилые многоквартирные", принятых и введенных в действие Постановлением Госстроя Российской Федерации от 23 июня 2003 г. N 109, квартиры в жилых зданиях следует проектировать исходя из условий заселения их одной семьей. В зданиях государственного и муниципального жилищных фондов рекомендуемая площадь данных квартир составляет 28 - 38 кв. метров. Следовательно, не исключается возможность предоставления гражданам жилых помещений площадью менее размера, установленного оспариваемым Порядком. К тому же из материалов дела усматривается, что П. ранее занимал однокомнатную квартиру общей площадью 30,6 кв. метров.
Судебная коллегия пришла к выводу, что при таких обстоятельствах положения п. 5 Порядка в части установления ограничения размера жилого помещения, которое предполагается предоставить, не могут быть признаны соответствующими закону.
По тем же мотивам оспариваемые заявителем пп. 6 п. 8 и п. 9 Порядка являются незаконными в той мере, в какой допускается их истолкование и применение, при котором гражданину, принявшему решение не отчуждать находящееся в его собственности или членов его семьи жилое помещение, может быть отказано во включении в список на обеспечение жилым помещением.
С учетом изложенного Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации определила решение Владимирского областного суда от 27 августа 2013 года в части отказа в признании не действующими п. 5 в части слов "не менее 36 кв. метров", а также пп. 6 п. 8 и п. 9 Порядка отменить.

Определение 86-АПГ13-13




РАЗЪЯСНЕНИЯ ПО ВОПРОСАМ, ВОЗНИКАЮЩИМ В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ

Вопрос 1. Распространяется ли Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей" на правоотношения, возникающие между физическим лицом, являющимся вкладчиком банка, и Агентством по страхованию вкладов?
Ответ. В соответствии со ст. 1 и 14 Федерального закона от 23 декабря 2003 г. N 177-ФЗ "О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации" (далее - Закон о страховании вкладов) Агентство по страхованию вкладов создано государством для обеспечения государственной гарантии защиты прав вкладчиков при наступлении страховых случаев.
Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей" регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг).
В силу положений п. 3 ст. 5 Закона о страховании вкладов обязательное страхование вкладов осуществляется в силу закона и не требует заключения договора страхования.
При этом действие Закона о страховании вкладов не распространяется на иные способы страхования вкладов физических лиц для обеспечения их возврата и выплаты процентов по ним (п. 3 ст. 1 Закона о страховании вкладов).
Кроме того, деятельность Агентства по страхованию вкладов по осуществлению компенсационных выплат не является оказанием возмездных услуг.
На основании изложенного на правоотношения, возникающие между физическим лицом, являющимся вкладчиком банка, и Агентством по страхованию вкладов, Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей" не распространяется.

Вопрос 2. Вправе ли судья признать малозначительным административное правонарушение, предусмотренное ч. 4 ст. 19.30 КоАП РФ, выразившееся в нарушении лицом установленного законодательством об образовании порядка проведения государственной итоговой аттестации, и освободить лицо, совершившее данное административное правонарушение, от административной ответственности, ограничившись устным замечанием?
Ответ. Согласно ст. 2.9 КоАП РФ при малозначительности совершенного административного правонарушения судья, орган, должностное лицо, уполномоченные решить дело об административном правонарушении, могут освободить лицо, совершившее административное правонарушение, от административной ответственности и ограничиться устным замечанием.
Статья 2.9 КоАП РФ является общей нормой, не содержащей каких-либо ограничений применительно к конкретным составам административных правонарушений. Следовательно, она может быть применена в отношении любого предусмотренного КоАП РФ состава административного правонарушения (как материального, так и формального), совершенного гражданами, должностными и юридическими лицами, а также лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность без образования юридического лица.
Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 21 постановления от 24 марта 2005 г. N 5 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях", малозначительным административным правонарушением является действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки состава административного правонарушения, но с учетом характера совершенного правонарушения и роли правонарушителя, размера вреда и тяжести наступивших последствий не представляющее существенного нарушения охраняемых общественных правоотношений.
Согласно положениям ч. 4 ст. 19.30 КоАП РФ умышленное искажение результатов государственной итоговой аттестации и предусмотренных законодательством об образовании олимпиад школьников, а равно нарушение установленного законодательством об образовании порядка проведения государственной итоговой аттестации, допущенное гражданами, должностными и юридическими лицами, признается административным правонарушением.
С объективной стороны это административное правонарушение, в частности, выражается в нарушении установленного законодательством об образовании порядка проведения государственной итоговой аттестации (далее - ГИА).
Порядок проведения ГИА по образовательным программам среднего общего образования утвержден приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от 26 декабря 2013 г. N 1400 (далее - Порядок). В нем подробно регламентированы вопросы, связанные с проведением указанной аттестации, в том числе определены права и обязанности лиц, привлекаемых к проведению ГИА, а также участников ГИА.
Например, в п. 45 данного Порядка на обучающихся и выпускников прошлых лет (участников ГИА) возложена обязанность соблюдать порядок проведения государственной итоговой аттестации. Указанные лица, в частности, не вправе общаться друг с другом, свободно перемещаться по аудитории, иметь при себе средства связи, электронно-вычислительную технику, фото-, аудио- и видеоаппаратуру, иные средства хранения и передачи информации, а также справочные материалы, письменные заметки.
В свою очередь, на организаторов пунктов проведения экзаменов возложена обязанность по обеспечению установленного порядка проведения ГИА в аудиториях и по осуществлению контроля за проведением указанной аттестации. Кроме того, руководителям и организаторам пунктов проведения экзаменов, членам государственной экзаменационной комиссии, руководителям общеобразовательных организаций, в помещениях которых организованы пункты проведения экзаменов, и другим лицам, привлекаемым к проведению ГИА, указанным в п. 40 Порядка, запрещается оказывать содействие участникам ГИА, в том числе передавать им средства связи, электронно-вычислительную технику, фото-, аудио- и видеоаппаратуру, справочные материалы и т.п.
Таким образом, субъектами административного правонарушения, предусмотренного ч. 4 ст. 19.30 КоАП РФ, выразившегося в нарушении установленного законодательством об образовании порядка проведения ГИА, являются участники ГИА, руководители, организаторы пунктов проведения экзаменов, другие лица, привлекаемые к проведению ГИА, и общеобразовательные организации.
Из анализа диспозиции ч. 4 ст. 19.30 КоАП РФ следует, что субъективная сторона этого административного правонарушения характеризуется наличием вины в форме умысла.
При решении вопроса о наличии в действиях (бездействии) указанных выше лиц состава данного административного правонарушения судье необходимо исследовать все обстоятельства, связанные с совершением конкретного нарушения порядка проведения ГИА, характер совершенного нарушения, установить вину лица, его допустившего, а также оценить последствия этого нарушения для охраняемых общественных отношений в сфере образования.
Если по результатам рассмотрения дела будет установлено, что формально действия (бездействие) лица содержат признаки административного правонарушения, предусмотренного ч. 4 ст. 19.30 КоАП РФ, но с учетом характера совершенного правонарушения и роли правонарушителя не представляют существенного нарушения охраняемых общественных отношений в сфере образования, то судья вправе признать это административное правонарушение малозначительным.
В постановлении о прекращении производства по такому делу должны быть отражены мотивы, по которым административное правонарушение признано малозначительным, с приведением исследованных в процессе рассмотрения дела доказательств, оценка которых позволила прийти к выводу о возможности освободить лицо от административной ответственности и ограничиться устным замечанием.
При этом следует иметь в виду, что в соответствии с названным выше разъяснением Пленума такие обстоятельства, как, например, личность и имущественное положение привлекаемого к ответственности лица, не являются обстоятельствами, характеризующими малозначительность правонарушения. Они в силу чч. 2 и 3 ст. 4.1 КоАП РФ учитываются при назначении административного наказания.

Вопрос 3. Как определяется территориальная подсудность рассмотрения дел об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 3 ст. 14.1.2 КоАП РФ, возбужденных в отношении авиакомпаний по фактам задержки рейсов ввиду отсутствия у таких авиакомпаний достаточного количества резервных судов?
Ответ. В соответствии с ч. 3 ст. 14.1.2 КоАП РФ осуществление предпринимательской деятельности в области транспорта, за исключением автомобильного транспорта и городского наземного электрического транспорта, с нарушением условий, предусмотренных лицензией, влечет предупреждение или наложение административного штрафа на должностных лиц и индивидуальных предпринимателей в размере 20 000 рублей; на юридических лиц - 100 000 рублей.
Статьей 9 Воздушного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что отдельные виды деятельности в области авиации могут осуществляться юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями на основании лицензий, выданных в соответствии с законодательством Российской Федерации.
Согласно подп. "б", "в" п. 4 Положения о лицензировании деятельности по перевозкам воздушным транспортом пассажиров (за исключением случая, когда указанная деятельность осуществляется для обеспечения собственных нужд юридического лица или индивидуального предпринимателя), утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 5 мая 2012 г. N 457, лицензионными требованиями, предъявляемыми к соискателю лицензии (лицензиату) для осуществления деятельности по перевозкам воздушным транспортом пассажиров, являются:
- наличие у лицензиата на праве собственности или ином законном основании воздушных судов с действующим сертификатом летной годности в количестве, достаточном (с учетом резервирования) для выполнения перевозок воздушным транспортом пассажиров в соответствии с формируемыми лицензиатом расписанием регулярных перевозок воздушным транспортом пассажиров и (или) программой выполнения нерегулярных (чартерных) перевозок воздушным транспортом пассажиров;
- соблюдение лицензиатом общих правил перевозок воздушным транспортом пассажиров и требований к обслуживанию пассажиров, устанавливаемых федеральными авиационными правилами в соответствии со ст. 102 Воздушного кодекса Российской Федерации.
Общими правилами воздушных перевозок пассажиров, багажа, грузов и требованиями к обслуживанию пассажиров, грузоотправителей, грузополучателей, утвержденными приказом Минтранса России от 28 июня 2007 г. N 82 (далее - Правила N 82), предусмотрено, что регулярные рейсы выполняются в соответствии с расписанием движения воздушных судов, сформированным перевозчиком и опубликованным в компьютерном банке данных расписания движения воздушных судов (п. 72). Опубликованное расписание движения воздушных судов должно отражать информацию по каждому регулярному рейсу, в том числе тип(ы) воздушного судна (п. 73).
Согласно п. 8 Федеральных авиационных правил "Сертификационные требования к физическим лицам, юридическим лицам, осуществляющим коммерческие воздушные перевозки. Процедуры сертификации", утвержденных приказом Министерства транспорта Российской Федерации от 4 февраля 2003 г. N 11, заявитель (эксплуатант) для выполнения регулярных коммерческих воздушных перевозок пассажиров и планируемой программы полетов должен располагать воздушными судами в количестве, определяемом графиком оборота воздушных судов с учетом их резервирования, но не менее:
трех, с количеством пассажирских мест до 55;
восьми, с количеством пассажирских мест 55 и более.
Заявитель (эксплуатант) для выполнения нерегулярных (чартерных) воздушных перевозок пассажиров и планируемой программы полетов на воздушных судах с количеством пассажирских мест более 20 должен располагать воздушными судами в количестве, определяемом графиком оборота воздушных судов с учетом их резервирования, но не менее трех.
Из указанных норм следует, что на авиаперевозчике лежит обязанность по формированию расписания (графика оборота судов) регулярных перевозок воздушным транспортом пассажиров и (или) программы выполнения нерегулярных (чартерных) перевозок воздушным транспортом пассажиров с учетом резервирования воздушных судов, находящихся в парке авиаперевозчика.
Таким образом, нарушение авиаперевозчиком лицензионных требований и условий осуществления деятельности, связанной с перевозками пассажиров воздушным транспортом, выразившееся в невыполнении положений действующего законодательства о необходимости резервирования достаточного количества воздушных судов, послужившее причиной задержки рейсов, образуют объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 14.1.2 КоАП РФ.
Анализ объективной стороны данного административного правонарушения свидетельствует о том, что оно совершается в форме бездействия.
В связи с этим при определении территориальной подсудности рассмотрения дел данной категории необходимо учитывать разъяснения, содержащиеся в подп. "з" п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 г. N 5, согласно которым территориальная подсудность дел об административных правонарушениях, объективная сторона которых выражается в бездействии в виде неисполнения установленной правовым актом обязанности, должна определяться местом жительства физического лица, в том числе индивидуального предпринимателя, местом исполнения должностным лицом своих обязанностей либо местом нахождения юридического лица, определяемого в соответствии со ст. 54 ГК РФ.
В силу ч. 2 ст. 54 ГК РФ место нахождения юридического лица определяется местом его государственной регистрации, осуществляемой по месту нахождения его постоянно действующего исполнительного органа, а в случае отсутствия постоянно действующего исполнительного органа - иного органа или лица, имеющих право действовать от имени юридического лица без доверенности.
С учетом изложенного территориальная подсудность рассмотрения данной категории дел должна определяться местом нахождения юридического лица, не выполнившего соответствующие лицензионные требования, то есть местом его государственной регистрации. Аэропорт, в котором произошла задержка рейсов, в рассматриваемой ситуации является местом наступления последствий совершенного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 14.1.2 КоАП РФ.

Вопрос 4. Распространяются ли положения ч. 4.1 ст. 32.6 КоАП РФ на лиц, подвергнутых административному наказанию в виде лишения права управления транспортными средствами до 1 сентября 2013 г.?
Ответ. В соответствии с подп. "в" п. 53 ст. 1 Федерального закона от 23 июля 2013 г. N 196-ФЗ "О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях и статью 28 Федерального закона "О безопасности дорожного движения" ст. 32.6 КоАП РФ, регламентирующая порядок исполнения постановления о лишении специального права, была дополнена ч. 4.1, вступившей в законную силу с 1 сентября 2013 г.
Данной нормой введено новое правило, согласно которому водительское удостоверение, изъятое у лица, подвергнутого административному наказанию в виде лишения права управления транспортными средствами, может быть возвращено ему только после проверки знания Правил дорожного движения.
До 1 сентября 2013 г. водительское удостоверение подлежало возврату указанному лицу после окончания срока лишения права управления транспортными средствами без каких-либо дополнительных условий.
Таким образом, положениями ч. 4.1 ст. 32.6 КоАП РФ с 1 сентября 2013 г. фактически усилен порядок исполнения постановления о лишении права управления транспортными средствами, поскольку данная норма возлагает на подвергнутое административному наказанию лицо дополнительную обязанность в виде прохождения процедуры проверки знаний ПДД. В связи с этим при применении указанной нормы следует учитывать положения ч. 2 ст. 1.7 КоАП РФ, запрещающей применение обратной силы закона не только в случае, когда такой закон устанавливает или отягчает административную ответственность за административное правонарушение, но и когда вновь введенными нормами иным образом ухудшается положение лица, совершившего административное правонарушение.
С учетом изложенного и того, что в силу ч. 1 ст. 1.7 КоАП РФ лицо, совершившее административное правонарушение, подлежит ответственности на основании закона, действовавшего во время совершения административного правонарушения, положения ч. 4.1 ст. 32.6 КоАП РФ к лицам, подвергнутым административному наказанию в виде лишения права управления транспортными средствами до 1 сентября 2013 г., не применяются.

Обратно на страницу: Обзоры судебной практики Верховного Суда РФ